В настоящее время термин «шаманизм» используется для обозначения чрезвычайно широкого круга верований. Для некоторых определение «шаманизм» относится к древним техникам экстаза, то есть к различным типам одержимости и медиумистическим техникам; другие используют его для обозначения широкого спектра многообразных духовных путей, принадлежащих к очень разным культурам в различных регионах планеты, включая те, где медиумистические техники очень слабо выражены или вовсе отсутствуют. Вдобавок существуют так называемые «шаманы Нью-эйджа», которые верят кто во что и следуют своего рода  духовной «сборной солянке» собственного приготовления, не имея ни малейшего понимания о подлинном процессе выбора настоящего шамана, в действительном смысле этого слова, его обязанностях и миссии. Более того, существует также путаница между терминами «шаманизм» и «язычество», которые часто используются как синонимы. В связи со всем выше сказанным автор решил избегать использования слова «шаманизм» в книге, насколько это возможно.

Слово «шаман» имеет очень точное значение - это русифицированная форма тунгусско-эвенкийского прилагательного šaman  обозначающего жреца их религии. Многие исследователи пытались придать этому тунгусскому слову дополнительные коннотации, такие как: «экзальтированный, взволнованный или возвышенный», «внутренний жар», или объяснить его как заимствование из других языков, утверждая, что оно произошло от китайского слова ша мен (沙弥), пали слова śamana  или санскритского слова śramana. Эти слова переводятся как «слушатель» и использовались как общее название буддийских монахов или странствующих буддийских проповедников. Все вышеперечисленные догадки не находят никакого обоснования в тунгусском языке или культуре и последняя без сомнения абсолютно не соответствует реальности, так как тунгусские шаманы никаким образом не связаны с практиками и учениями буддизма. Чтобы прояснить всю эту путаницу я обратился к русскому ученому А.А. Бурыкину, доктору филологии, ведущему специалисту  по тунгусскому языку и культуре Института лингвистических исследований РАН в Санкт-Петербурге. Он любезно написал мне следующее:

В сибирских шаманских традициях (также как в бöне и буддизме) все техники и учения имеют свое точно определенное происхождение и передаются через линии передачи подлинных мастеров. Таким образом, линии передачи принципиально важны и имеют механизмы защиты чистоты передаваемых учений и техник от внешних вмешательств и от разложения изнутри.

«Слово саман  имеет только одно значение в языках тунгусской группы: оно просто означает «шаман», жрец. Некоторые ученые возводят его к глаголу са-, «знать», но это очень сомнительно, поскольку глагол имеет длинную гласную, в то время как слово саман имеет короткую… Я считаю, что это тунгусское слово нужно сравнивать с ненецким словом шамбана, обозначающим одну из категорий ненецких шаманов. Эти  шаманы шамбана камлают в Нижний Мир и используют методы очень похожие на приемы тунгусских шаманов, которые в основном только этим и занимаются».